Главная > Переписка > Часть III > Жану Батисту Пьерре


Жану Батисту Пьерре

Танжер, 8 февраля [1832]

Дорогие друзья, пишу сразу вам обоим. 1 Пусть никто из вас не обижается на это, поскольку я испытываю к обоим, как вы знаете, одинаковые чувства и то, что я говорю одному, я говорю и другому. Недавно была оказия, но я слишком поздно узнал о ней и не смог воспользоваться. Приходится действовать по возможности. Живу я в безумно любопытном крае. Со здоровьем у меня все хорошо, только немножко побаиваюсь за глаза. Хотя солнце еще не слишком сильное, но все равно так сияет, да еще отражается от домов, а они тут побелены, что это меня изрядно утомляет. Я понемножку постигаю здешние нравы и уже знаю, что нужно, чтобы мавры позволили без помех себя рисовать. У них очень сильны предубеждения против благородного искусства живописи, но двух-трех серебряных монеток оказывается достаточно, чтобы эти предубеждения устранить. Я безмерно наслаждаюсь, прогуливаясь верхом в окрестностях, и провожу восхитительные мгновения в саду у городских ворот под щедрой сенью апельсиновых деревьев, покрытых цветами и плодами. Среди этой яркой природы во мне рождаются чувства подобные тем, что я испытывал ребенком. Возможно, во мне пробуждаются смутные воспоминания о солнце юга, которое я видел в раннем детстве. 2 Все, что я смогу здесь сделать, будет ничтожной каплей в сравнении с тем, что должно тут делать. Порой у меня опускаются руки, и я понимаю, что передаю только бледную тень того, что есть.

Не помню, успел ли я в предыдущем письме рассказать, какой прием устроил нам паша через три дня после встречи в порту; впрочем, я вам этим только надоем. Я, кажется, не успел описать вам скачку, которую мы устроили в окрестностях города с английским консулом, страстным любителем ездить на самых норовистых здешних конях, а это не шутки, так как тут даже смирные лошади — сущие дьяволы. Две лошади подрались, и я был свидетелем битвы, ожесточенней которой невозможно себе вообразить: 3 по сравнению с нею бледнеет все, что Гро и Рубенс изобрели для изображения ярости. Они бешено кусались, наскакивали друг на друга, вставали на дыбы и ходили на задних ногах, точно люди, а потом, сбросив, разумеется, всадников, свалились в речушку, где продолжали бой с той же неописуемой свирепостью. Стоило чудовищных трудов разнять их.

Император готовится устроить нам блистательный прием. Ему хочется продемонстрировать нам свое могущество. Мы начинаем опасаться, как бы ему не пришла фантазия принимать нас в Марокко: 4 нам пришлось бы проделать верхом путь туда и обратно в четыре сотни лье. Правда, это было бы чрезвычайно любопытное путешествие, и немногие христиане могут похвастать, что они его совершили.

Возможно, он примет нас в Мекнесе, одной из столиц своего государства. Письма мне лучше всего посылать так: оплачивать пересылку до границы, а адрес писать следующий: г-ну Тибодо, консульскому агенту Франции в Гибралтаре для передачи в Танжер г-ну Делакруа.


1 Пьерре и Феликсу Гиймарде.
2 В Марселе, где его отец был префектом в 1803—1805 гг.
3 Делакруа неоднократно изображал подобные сцены.
4 Имеется в виду Марракеш.

Предыдущее письмо.

Следующее письмо.


Вид моря с вершин Дьеппа

Апофеоз Делакруа

Делакруа. Маргарита в церкви






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.