1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20

Суббота, 24 января

Сегодня снова принялся за свою картину: с последнего воскресенья, 18-го, не работал над ней. Я сделал в предыдущий понедельник лишь несколько набросков, или, скорее, во вторник, 13-го; сегодня нарисовал и написал голову и грудь мертвой женщины на первом плане. За исключением руки и волос все уже сделано.

Вечером меня представили г. Раулю, а завтра обед у г-жи Лелиевр. Я сказал сегодня вечером Эдуарду, что вместо того чтобы поступать, как делает большинство людей, которые побеждали в битве жизни при помощи прочитанных книг, мне приходилось читать лишь для того, чтобы подтверждать то, что я делаю сам по себе, потому что со времени окончания коллежа я почти не читаю; я бываю в восторге от тех замечательных вещей, которые нахожу в книгах, но я вовсе не пресыщен ими.

Вчера, в пятницу, 23-го. Я должен был вечером быть у Тореля. Выходя с обеда у Руже, я почувствовал приступ лени, приведший меня в читальню, где я перелистал жизнь Россини; я упивался ею, но я был неправ. Ибо в самом деле этот Стендаль наглец, он судит здраво, но слишком высокомерно, а порой завирается.

Россини родился в 1792 году, в год смерти Моцарта.

Четверг, 22 января. Провел вечер у себя, а часть дня у Сулье, где сделал акварель Турка, лежащего на земле. Сулье послал меня вместо себя обедать к своей матери.

Получил послание от Тиффио.

Среда, 21-го. Снова часть дня провел у Сулье и видел там свою сестру.

Был по делу генерала Жакино у Беррье.1

Вечером у Леблона, который часть дня провел у Сулье.

Воскресенье, 25 января

Сегодня обедал у Лелиевра. Какой-то дьявольский полковник, доотказу набитый своими подвигами в Испании, страшно наскучил нам.

На обратном пути с Эдуардом мне пришло в голову больше мыслей, чем за весь день. Тот, у кого они есть, рождает их и в других, но моя память день ото дня настолько ухудшается, что я уже не чувствую себя господином ни своего прошлого, которое я забываю, ни своего настоящего, где я всегда настолько поглощен чем-нибудь одним, что совершенно упускаю из виду или боюсь упустить то, что должен был сделать, ни своего будущего, ибо я никогда наперед не уверен, смогу ли располагать своим временем. Я хочу побольше заучивать наизусть, чтобы хоть отчасти восстановить память. Человек без памяти не знает, на что рассчитывать: все ему изменяет. Многое, что мне хотелось бы удержать из нашего разговора, ускользнуло от меня.

Я говорил себе, что одна из печальных особенностей нашей природы — это необходимость быть все время лицом к лицу с самим собой. Общество любезных людей потому так приятно нам, что на минуту они заставляют нас поверить, что в некоторой мере они являются нами самими, по очень скоро мы снова впадаем в наше грустное одиночество. Неужели же самый близкий друг, самая любимая и вполне заслуживающая этого женщина никогда не снимут с нас хотя бы часть этой тяжести? Да, но лишь на несколько мгновений, ибо они и сами должны тащить свой плащ из свинца.

Вспомнил также и другую мысль — она зародилась у меня раньше, чем эта. Каждый вечер, говорил я ему, выходя от г. Лелиевра, я возвращаюсь домой в состоянии человека, с которым произошел целый ряд различных событий. Это всегда кончается хаосом, который ошеломляет меня. Мне кажется, я чувствую себя во сто раз более отупевшим, во сто раз более неспособным заняться обыкновенными делами, нежели крестьянин, который пахал целый день. Я говорил еще Эдуарду, что привязываешься к друзьям, когда они идут вперед вровень с нами Доказательством этому служит то, что самые приятные случаи жизни, о которых хранишь благодарное воспоминание, никогда не могут повториться точно такими же, какими были впервые; то же самое и относительно друзей детства, когда их встречаешь много времени спустя.

Сегодня, как раз, когда я начал писать женщину, влекомую лошадью, пришли Ризенер, Анри Гюг и Руже. Представляете себе, как оценили они мое бедное произведение, когда застали его в разгар мазни, в которой я один мог что-нибудь различить! Как я говорил Эдуарду, мне и без того приходится бороться и с судьбой и с моей прирожденной ленью, и я своим энтузиазмом должен зарабатывать себе хлеб, а шалопаи, вроде этих, будут пробираться в мою нору, замораживать в зародыше мое вдохновение и измерять меня взглядом через очки — они, которые не хотели бы быть Рубенсом! К счастью, ты, благосклонное небо, которому я возношу за это хвалы, ты посылаешь мне, в беде моей, хладнокровие, необходимое, чтобы держать на почтительном расстоянии те сомнения, которые так часто рождались во мне от их дурацких замечаний. Даже Пьерре, и тот сделал мне несколько указаний, которые меня совершенно не затронули, потому что я знаю, чего они стоят. Анри не был столь придирчив, как эти господа.

После их ухода я облегчил свое сердце целым каскадом проклятий по адресу посредственности и снова завернулся в свой плащ.

Похвалы г. Руже, который не хотел бы быть Рубенсом, засушивают меня... Пока что он приторговал у меня один из моих этюдов, и я допустил ошибку, дав на это согласие,— он может мне понадобиться.

Возвращаясь к себе в мастерскую, я задумал написать мечтающую молодую девушку, которая чинит перо, стоя у стола.

Понедельник, 26 января

Я заплатил Эмилии Робер за три сеанса для моей картины 12 франков. Вечером у Феликса.

Забыл отметить, что мне хотелось бы написать впоследствии нечто вроде исследования о живописи, где я мог бы установить различие искусств между собой: например, в музыке форма главенствует над сущностью; в живописи наоборот. Тому, что связано со временем, прощают ради прекрасного, созданного гением.

Дюфрен навестил меня в мастерской...

У мадам де Сталь2 я как раз нахожу развитие моей мысли о живописи. Это искусство так же, как и музыка, выше мысли; отсюда в силу их неясности их преимущество перед литературой.


1 Беррье (Berryer) Пьер-Антуан (1790—1868) — судебный и политический деятель, легитимист. После революции 1848 года был избран в учредительное, затем в законодательное собрание. В 1851 году Беррье принимал деятельное участие в собрании, происходившем в здании мэрии 10-го округа, на котором провозглашена была республика. Двоюродный брат Делакруа.
2 М-м де Сталь (Madame de Stael) Жермена (1766—1817) — французская писательница, пропагандировала во Франции немецкую романтическую философию и искусство в книге «О Германии» (De l'Allemagne). Делакруа был знаком с ее книгой и заимствовал из нее многие взгляды на искусство, поэзию, музыку.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20


Эжен Делакруа. Львы. (Набросок)

Голова льва

Фотопортрет Делакруа






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.