1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20

Четверг, 8 апреля

Скоро я останусь без денег. Надо налечь на работу. Работал над Дон-Кихотом.

Вечером был на Танкреде, мало удовольствия. Поппльтон и Сулье заходили ко мне вечером.

Купил немецкие гравюры времени Людовика XIII.

Пятница, 9-го

Сегодня позировал Бержини. Заплатил ему 3 франка. Переделал человека в углу и пр. Вечером — Пьерре. Кончил Лейчестера.

Иногда мне приходит желание вместо одной картины большого размера сделать много маленьких, но написанных с удовольствием...

Суббота, 10-го

Рано пришел в мастерскую. Заходила Елена со своими товарищами. Бержини. Переписал человека, уцепившегося за лошадь. Заплатил ему 3 франка.

Обедал с Поппльтоном, Лелиевром, Комера, Сулье и Феделем. Был у Комера: удивительная живопись. Слегка выпили. Сегодня вечером едва вожу пером...

Рассуждал о философии на улице с этим сумасшедшим Феделем...

Воскресенье, 11 апреля

Утром заходил на минуту Пьерре. Комера, по поводу головы лошади. Завтракал.

В Люксембурге: Каирские мятежники; полно силы, большой стиль. Очаровательный Энгр, и потом моя картина, которая доставила мне большое удовольствие. В ней есть недостаток, который повторяется и в том, что я сейчас пишу, в частности, в женщине, привязанной к лошади; нет настоящей силы, красочной плотности, контуры смазаны и недостаточно четки. Нужно постоянно иметь это в виду.

Работал в мастерской, переделывал женщину, стоящую на коленях.

Видел Веласкеса и получил разрешение его копировать. Он совсем овладел мной. Вот то, чего я так долго искал, — этот мазок, и твердый и текучий в одно и то же время. Что особенно надо запомнить, — это руки; мне кажется, что, соединяя эту манеру письма с четкими и смелыми контурами, можно было бы с легкостью писать небольшие картины.

Был у Турка в Пале-Рояле. Что за жалкий Еврей, с этим плащом, на который он даже не хотел дать мне взглянуть. Как бы то ни было, я почти уразумел его покрой.

Рано возвращаюсь домой, поздравляя себя с тем, что копирую Веласкеса, и полон воодушевления.

Какое безумие постоянно откладывать на будущее наилучшие сюжеты.

Что касается моей картины, то надо сохранить в ней все, что вышло удачно, хотя бы даже это было сделано в манере, от которой я уже отхожу. В следующей если и не будет прогресса, то все же что-то новое.

Но возвратимся к моему предыдущему размышлению. С этой глупой манией откладывать всегда делаешь вещи, которые уже не увлекают и потому выходят плохо; чем больше над ними работаешь, тем хуже они кажутся. Ежеминутно мне приходят в голову превосходные замыслы, и вместо того, чтобы их привести в исполнение в то самое мгновенье, когда они исполнены очарования, которое придает им воображение в момент подъема, даешь себе лишь обещание сделать их позднее. Но когда же? Потом забываешь или, что еще хуже, уж не находишь больше никакой привлекательности в том, что способно было пас вдохновить. Вот из-за такого шатанья и беспомощности духа, как у меня, одна фантазия сменяется другой быстрее, нежели ветер меняет направление и поворачивает парус в обратную сторону.

Бывает, что у меня в голове целая куча сюжетов: ну, и что с ними делать? Они пролежат, как в кладовой, холодно дожидаясь своей очереди, и никогда миг вдохновенья не оживит их дыханием Прометея: их придется вытаскивать из ящика, когда наступит необходимость превратить их в картины. Это — смерть Гения. Что будет сегодня вечером? Целый час я колеблюсь в выборе между Мазепой, Дон-Жуаном, Тассо и множеством других.

Я думаю, самое лучшее было бы при выборе сюжета не прибегать к старым темам и ничего из них не брать. Ибо, что может быть глупее этого? Среди сюжетов, которые я отобрал по той причине, что когда-то они казались мне хорошими, что может определить мой выбор теперь, когда я совершенно одинаково отношусь ко всем им? Уже одно то, что можно колебаться между двумя сюжетами, предполагает полное отсутствие вдохновения. Конечно, если бы я сейчас взял палитру в руки, — а я умираю от желания это сделать, — великолепный Веласкес заполонил бы меня. Мне хотелось бы покрыть коричневый или красный холст сочным и жирным слоем краски. Что же следовало бы сделать, чтобы найти сюжет? Открыть книгу, способную вдохновить, и ввериться своему настроению! Есть книги, всегда оказывающие свое действие. Их-то, как и гравюры, и надо иметь под рукой. Это — Данте, Ламартин, Байрон, Микеланджело.

Сегодня утром я видел у Дроллинга несколько фрагментов фигур Микеланджело, срисованных Дроллингом... Боже! Какой человек! Какая красота! Необычайной и вместе с тем изумительной вещью было бы сочетать стиль Микеланджело со стилем Веласкеса. Эта мысль пришла мне тотчас же, как я взглянул на рисунок: он нежен и мягок. Формы имеют ту мягкость, которая, думается, возможна только в пастозной живописи; и в то же время контуры могущественно очерчены. Гравюры с Микеланджело не дают об этом ни малейшего представления. Именно тут он достигает высочайшего мастерства в выполнении. Есть это и у Энгра: его письмо мягко и не перегружено деталями. Как это облегчает работу, особенно в маленьких картинах. Я рад, что вспомнил об этом впечатлении. Хорошенько запомнить эти головы у Микеланджело. Попросить их у Дроллинга, чтобы скопировать. Руки действительно замечательны! Крупные обрамления. Простые щеки, неизмельченные носы; поистине здесь то самое, что я всегда искал. Это же было в маленьком портрете Жерико, который находился у Бертена, немного в моей Сальтер и в портрете моего племянника. Я бы достиг этого скорее, если бы раньше увидал, что этого можно добиться только с помощью твердых контуров. Это безусловно есть в стоящей женщине на моей копии с Джорджоне: нагие женщины на траве.

Есть это у Леонардо да Винчи. Много у Веласкеса, и совсем иначе у Ван-Дейка: у него слишком жидкое письмо, и его контуры вялы и дряблы. У Джорджоне же этого много. Нечто подобное и очень пленительное есть в знаменитой «спине» на картине Жерико, в голове и руке безбородого юноши и в мизинце ребенка, лежащего на краю плота. Запомнить нижнюю часть в фигуре, которую он писал с меня. Какое было бы счастье купить на его распродаже одну или две его копии со старых мастеров! Его семейный портрет с Веласкеса и др...

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20


Натюрморт с омарами

Маргарита и прялка.

Город Дит






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.