1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20

Брюссель, воскресенье, 7 июля

Утром в церкви св. Гудулы. Великолепные витражи. Я записал в свой блокнот следую- размышления: Карл на коленях, над ним некоторое подобие портика, сквозь который в глубине виднеется небо; позади императора его жена; линии, подобные очертаниям Пресвятой девы и т. д.,— лучшего итальянского стиля. Композиция сделана во всю величину окна, одного из двух, находящихся в церкви. В окне напротив та же композиция, но еще более замечательная в смысле стиля; там также изображена фигура императора. Арабески и фигуры, вплетенные в роспись, ни с чем не сравнимы. В окнах вокруг хоров есть еще три-четыре витража того же стиля. На одном из них изображен Франциск I, стоящий на коленях, так же как император, с женою сзади. Все они — короли и императоры — изображены с коронами на головах; на их золоченых панцырях, спускающихся почти до колеи, изображены гербы; цветы лилий сделаны голубыми, королевский плащ тоже. Плащ Франциска — голубой, усеянный цветами; плащ императора, насколько помню,— парчевый.

На противоположной стороне хоров, в капелле Пресвятой девы, витражи относятся к следующему веку. Это выправленный стиль Рубенса. Выполнение прекрасно; художник пытался писать их как картину на холсте, но эта попытка, хотя и возможная и достаточно искусная, заставляет отдавать предпочтение витражам более раннего времени, особенно тем, о которых я говорил выше. Чтобы достигнуть упрощения, совершенно необходимо придерживаться выработанной манеры и идти на условность.

В глубине хоров находятся витражи, сделанные по рисункам Навеца1; они расплачиваются за все погрешности этого незаконнорожденного стиля. Они делают ясным, что прежде всего это работа плохих художников, живущих в плохие времена, и затем, что, желая избегнуть того, что им кажется неудачным у старых мастеров, и вместе с тем применить на их манер оловянные скрепы, сами они выполняют это так, что создается впечатление, либо совершенно противоположное тому, какого они желали, либо же приводящее к смешным эффектам. Одежды и некоторые другие частности, которые они считают малохудожественными, преднамеренно обведены у них черным бордюром, тогда как головы, например, выделяющиеся на фоне неба и не обведенные белым контуром, претендуют на то, чтобы дать впечатление станковой живописи. Это совершенно надуманный и крайне неудачный эффект! Точно так же они чрезмерно раскрашивают тела. Где корни этого дурного вкуса некоторых эпох и где причина тупости других, делающей их неспособными воспроизводить даже то хорошее, что было уже сделано до них?

Пока я рассматривал витражи капеллы Пресвятой девы, я уловил среди прекрасной музыки, которую в это время исполняли, любимый мотив Шопена — Иуда-победитель,— голоса детей с аккомпанементом органа и пр. Пережил мгновенье восторга. Новый аргумент против чрезмерного омоложения григорианских песнопений, а также и против анафемы, которую церковь так глупо изрекает против всех современных попыток действовать на воображение в сфере церковной музыки.

Днем был в музее, но попал туда довольно поздно, так что мог остаться не надолго. Рубенс здесь великолепен; Несение креста, Христос, поражающий мир,— словом, все его вещи, хоть и в разной степени, произвели на меня более сильное впечатление, чем в Антверпене. Я думаю, что это зависит от того, что они собраны все в одном помещении и что их смотришь в непосредственной близости друг к другу. Вечером видел в маленьком театрике пьесу: Серый человек и супрефект забавляются. Много смеялся.

Антверпен, понедельник, 8 июля

Выехал в Антверпен в восемь часов.

Музей очень плохо устроен. Прежний производил большее впечатление. Разбросанный повсюду Рубенс очень много потерял. И в то же время никогда еще не ощущал я в такой мере его превосходства; оно подавляет все остальное. Св. Франциск, которого я не особенно ценил, стал теперь моим любимцем; я очень восхищался также Христом, восседающим на коленях вечного отца, по-видимому, работа той же поры. Прочел в каталоге, что Христос был написан, когда Рубенсу было сорок — сорок два года. Есть совершенно исключительные примитивы.

Прекрасный сюжет: Давид, играющий на арфе, чтобы утешить печаль Саула. Есть небольшая картина Луки Лейденского. Вот что написано в каталоге: Саул, согбенный старостью и невзгодами, восседает в тронной нише под пурпурным балдахином. Он держит в руке копье. Давид, стоя перед царем, играет на арфе.

Разные фигуры сгруппированы вокруг них в соответствии с сюжетом. У выхода из церкви св. Павла, Бичевание Христа, шедевр подлинного гения, какой когда-либо существовал. Картину немного портит фигура высокого палача, стоящего слева. Действительно, надо обладать невероятным искусством, чтобы эта странная фигура не испортила всего вконец. Наоборот, слева едва видная фигура негра или мулата, по-видимому, тоже палача, достойна всего остального. Эта повернутая к вам спина, это лицо, выражающее с таким совершенством огонь страдания, наконец, рука, которую мы видим,— все это полно невыразимой красоты.

Я не видал церкви св. Якова; хотел вернуться туда пораньше, но очень долго не отпирали. Перед этим я был в церкви св. Августина. Смотрел большую картину Рубенса в алтаре, написанную специально для этой церкви: Мистический брак св. Екатерины — великолепная композиция; она у меня есть в гравюре. Но живопись не производит уже никакого впечатления, так как выцвела, покрылась плесенью, а лак почти целиком сошел. Воскресение в соборе совершенно невидимо, настолько оно покрылось плесенью.

Брюссель, вторник, 9 июля

Должен был уехать сегодня, но решил остаться еще на один день.

Очень долго пробыл в музее, где все время чувствовал озноб, несмотря на лето.

Распятие и св. Лев — вершина мастерства Рубенса.

Поклонение волхвов, которое, по-моему, выше, чем антверпенское, страдает некоторой сухостью в сравнении с двумя названными картинами; в них не чувствуется никаких недосказанностей. Наоборот, именно искусство «небрежностей» поднимает до необычайной высоты две любимые вещи, о которых я упомянул. Ноги и руки Христа едва намечены. Сюда же надо присоединить Христа-отмстителя. Неистовство кисти и темпераментность этой вещи превосходят все возможное. Успение несколько сухо; Слава представляется мне неудавшейся; мне кажется, что с ней что-то произошло. У входа, справа,— прекрасная св. дева в венце. Мощный эффект, хотя и не того размаха, как в лучших вещах. Облака

доведены почти до черноты. Этот дьявол ни в чем себе не отказывает! Раз он решил заставить, прежде всего, сиять тела, он готов идти на все! В этот же вторник, около двух часов, у герцога Аренсберга. Прекрасный Рембрандт, Товий, исцеленный своим сыном.

Эскиз Рубенса, очень грубо набросанный кистью; некоторые из фигур слегка пройдены краской — аллегория, близкая к тем, какие есть в книге ван Тульдена.

На фоне, сделанном чем-то вроде гризайли, Рубенс часто обозначает высветы при помощи белой краски. Он обычно начинает с того, что покрывает все локальным полутоном положенным очень тонким слоем. Поверх этого как мне кажется, он накладывает светлые и темные места. Я хорошо заметил этот прием в Распятии. Тела обоих разбойников совершенно различны, это достигнуто без видимых усилии. Совершенно ясно, что он моделирует или обрабатывает фигуру этим локальным полутоном светотени, а затем уже накладывает крепкие цвета: думаю, что его легко написанные картины, как эта или как св. Бенедикт, который очень на нее похож, были сделаны именно так. В более сухой манере каждый кусок у него написан изолированнее. Запомнить: руки св. Вероники и совершенно серое одеяние, а также руки пресвятой девы, изумительные по небрежности выполнения; оба разбойника поразительны во всех отношениях. Бледность и растерянный вид старого негодяя на переднем плане.

В св. Франциске, прикрывающем своим плащом мир, есть необычайная простота исполнения. Серый подмалевок проступает повсюду. Очень легкий локальный тон тела и несколько более сочных мазков в освещенных местах.

Чаще вспоминать этюд Женщины в постели, начатый мной приблизительно месяц назад; моделировка, в локальном тоне, уже закончена, без прокладки теней и освещенных мест; я нашел этот прием много времени тому назад в этюде Лежащей женщины, для Каролины. Инстинкт совершенно верно и вовремя вел меня.


1 Навец (Navez) Франсуа-Жозеф (1787—1889) — портретист, жанрист и исторический живописец, работал в манере Давида, учеником которого был некоторое время. В церкви св. Гудулы в Брюсселе его «Вознесение Марии» (1847).

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20


Эжен Делакруа. Поединок льва с тигром. (Набросок)

Делакруа. Маргарита и прялка

Барон Швитер






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.