Ремону Сулье

Шанрозе, 25 мая 1858

Дорогой друг, твое письмо переслали сюда, и можешь представить себе мое сожаление. Я тут почти уже две недели, но у меня талант простужаться даже при той прекрасной погоде, о которой ты пишешь; я хоть и чувствую себя лучше, пока остаюсь здесь, чтобы немножко погреться на солнышке, благо оно уже два дня как появилось на небе. Передай своему сыну, как я огорчен, что меня не было дома при его визите и не столько, поверь, из-за его рассказов об Африке, сколько из-за упущенного удовольствия увидеть плоть от плоти твоей. Увы, мы уже настолько близки к уходу в небытие, что нам необходимо видеть своих выросших и окрепших отпрысков. И все-таки будем держаться: ведь еще можно найти несколько приятных минут и на этом сумрачном отрезке жизни; а свидетельство тому — радость, которую мы получили от нашей встречи.

Я чувствую, что если бы обитал в деревне, то, вероятно, сумел бы поправить здоровье. Хотя я уже давно живу в Париже почти как сельский житель, если говорить о развлечениях и о том, что называется удовольствиями большого города, там все-таки не ощущаешь благодетельного влияния природы, которая в деревне воздействует пусть не на тело, но хотя бы на воображение, благодаря ей чувствуешь себя среди дружественных вещей, созданных специально для тебя. Я ощущаю результат всего этого: небольшая прогулка вливает в меня силы, и, невзирая на простуду, я чувствую себя гораздо лучше.

Не забывай: вопреки тому, что мы считали в юности, Расин — романтик своей эпохи. Весьма спорный прижизненный успех Расина объясняется естественностью его пьес. Его упрекали в том, что он писал древних греков по образу обитателей Версаля. А кого, простите он мог писать, как не тех, кто был у него на виду? Но зато он творил людей, в особенности женщин. Недавно играли «Федру» на итальянском; нет ничего более смешного и ничто так не возвышает нашего Жана. Этот цветистый и многословный язык составляет великолепный контраст изысканной строгости его божественного слога. Актриса, игравшая Федру, воздевала руки горе; то была площадная Венера. Все это ничуть не зачеркивает вечно юные характеры старика Уильяма, 1 но тем не менее мы должны исправить нашу несправедливость, хотя бы уже потому, что Расин доставляет нам истинное наслаждение.

Обними за меня своего Баязида. Может быть, когда-нибудь мне тоже доведется увидеть его во всей славе. А пока я обнимаю его как твоего сына. Привет госпоже Сулье. Нежно обнимаю тебя.

Э. Делакруа


1 Имеется в виду Шекспир.

Предыдущее письмо.

Следующее письмо.


Сирота на кладбище

Собрание Рийксмузеум, Амстердам

Смерть Офелии






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.