Главная > Переписка > Часть III > Шарлю Дюпоншелю


Шарлю Эдмону Дюпоншелю

Танжер, 23 февраля [1832]

Любезный друг, именно Вам после Господа Бога обязан я этим чудесным путешествием. 1 За одно это, не говоря о тысяче других случаев, хранящихся в моей благодарной памяти, Вы заслужили от меня подробный отчет о том, чем я занимаюсь в этой части света.

Вы не поехали с нами — можно повеситься с досады. Вы с полным основанием не любите всего, что отдает буржуазностью. Здесь Вам представилась бы замечательная возможность видеть на каждом шагу нечто совершенно противоположное. В этой стране своеобразный народ — во многих отношениях он отличается от прочих мусульманских народов. Одежда очень однообразна и примитивна, но благодаря разной манере ее носить выглядит она красиво и вместе с тем благородно.

Надеюсь, что привезу достаточно набросков, чтобы дать Вам представление о том, как наряжаются эти господа.

К тому же я прихвачу с собой большинство деталей костюма. С удовольствием промотаю все деньги, лишь бы доставить Вам удовольствие взглянуть на все это.

Далее, я в отчаянии, что не в силах рассказать подробно, как прелестно расписаны их дома и какие дивные пропорции присущи их архитектуре. В этом отношении такой человек, как Вы, был бы в нашей экспедиции незаменим.

Пожалуй, Вы сможете вообразить себе здешнюю жизнь, сопоставив то, что я Вам сообщаю, с гравюрами Гранады.

Еврейки тоже очень хороши, а их одежда очень живописна. Я наблюдал много их обрядов; на каждом углу хоть картину пиши. Должен Вам признаться, что у нас тут ни бульвара, ни Оперы — ничего в этом роде. А местная улица Вивьен, например, вообще представляет собой скопление лачуг, похожих на кельи сумасшедших в Бисетре; внутри — циновки и суровые мавры в накидках с капюшонами, похожие на монахов-картезианцев, пропахшие прогорклым жиром и лежалым маслом, которыми они торгуют. Все это не благоухает ни амброй, ни росным ладаном; но я ведь приехал сюда не услаждать обоняние и, вдохновленный чистой любовью к прекрасному, пренебрегаю множеством неудобств.

Умоляю Вас, мой добрый друг, повергнуть к стопам м-ль Марс мою самую пламенную благодарность за ее участие в моей поездке. Пора наконец поблагодарить и Вас за знакомство с нашим драгоценным посланником. Он сочетает в себе все достоинства, о которых Вы говорили, с многими другими. Что ни день, я все больше к нему привязываюсь. Он во всех отношениях лучший спутник, какого я мог бы пожелать.

Если увидите Армана или Эдуара, 2 передайте поклон. Я им безмерно обязан за все, что они сделали, чтобы свести меня с Морне. Между прочим, во время карантина 3 мы собираемся сочинить балет, который озолотит Верона и всех последующих директоров. Названия не сообщаю, потому что боюсь, как бы посторонние не вскрыли письмо и не похитили нашу славу.

Прощайте, добрый и уже старинный друг, вспоминайте иногда обо мне.

Эж. Делакруа


1 Дюпоншель, директор Оперы, вместе с м-ль Марс хлопотал о том, чтобы представить Делакруа графу де Морне, и ходатайствовал перед графом, чтобы тот включил Делакруа в состав своего правительства.
2 Арман Бертен и его брат Эдуар — сыновья Бертена-старшего, основателя «Journal de Debats»; Арман был в то время редактором газеты, а Эдуар — инспектором Департамента изящных искусств. Оба дружили с Делакруа.
3 Имеется в виду карантин по возвращении в Тулон.

Предыдущее письмо.

Следующее письмо.


«Второе мая 1808 года»

Рийксмузеум, Амстердам. Григорий Сорока

Делакруа. Фауст и Мефистофель в горах






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.