1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25

Вторник, 10 мая

По утрам бьюсь над Пуссеном. То мне хочется бросить все к черту, то снова принимаюсь с новым жаром. Это утро было из самых плохих для бедной статьи.

После того как я ясно наметил на больших листах бумаги, разделив их линиями, главные предметы, о которых нужно сказать в статье, я пошел в полдень пройтись, в восторге от самого себя и от порыва, с каким я атаковал ее.

Лес восхитил меня: показалось солнце, было тепло, но не жарко; травы и мхи на полянках, где я проходил, издавали чудный запах. По заглохшей тропинке я дошел почти до угла стены маркиза: мне хотелось найти выход из этой части леса к аллее, идущей от дороги до тропинки к дубу Приер. Я вступил в битву с сухими сучьями, с кустарниками, сплетавшимися предо мной, и все-таки достиг цели. Вернулся я по более удобной тропинке, очень тенистой, через ту часть леса, которая, кажется, примыкает к дому маркиза.

На обратном пути присел отдохнуть возле изгороди его сада, выходящей к лесу; сделал набросок дуба, чтобы уяснить себе расположение ветвей. Возвратясь, принялся за чтение газет: литература невысокая, но в общем я не скучал, а это самое важное. Около четырех часов вместо прогулки занялся ремеслом витражиста и стал расписывать старое стекло.

Вечером прогулка в Суази. Спустился уличкой, которая привела меня в очень уединенные и довольно уютные места. Свел дружбу с белой ангорской кошкой, которая шла за мной и позволила себя поласкать.

Четверг, 12 мая

Много работал над проклятой статьей. Набросал наспех, карандашом, на больших листах бумаги все, что хотел сказать. Начинаю думать, что метод Паскаля, записывавшего каждую отдельную мысль на маленьком клочке бумаги, не так уж плох, особенно в положении, когда некогда изучать ремесло писателя. Этим путем все разделения и подразделения лежат перед глазами, как в карточной игре, и легче располагать их в нужном порядке.

Порядок и физическое состояние в гораздо большей степени, чем это полагают, вторгаются в наши духовные дела. То или другое положение тела благоприятно отражается на мысли: Бэкон, как говорят, сочинительствуя, скакал на одной ноге; Моцарту, Россини и Вольтеру мысли приходили в постели, а Руссо, насколько помню, сочинял во время своих сельских прогулок.

Обычно я гуляю перед обедом, стряхнув с себя бумажный и чернильный хлам, а также после обеда, чтобы разогнать сон. Но так как я всегда обедаю между пятью и половиной шестого, то вечер с трудом тянется до девяти часов.

Пятница, 13 мая

Попробовал продолжать статью, но, написав несколько строк, которые пометил в заголовке первой части (потому что я хочу написать ее в двух частях: одна — биографическая, другая — разбор дарования и работ), почувствовал прилив скверного настроения и смог только читать и даже спать до середины дня; потом, пользуясь чудной погодой, от которой мы уже успели отвыкнуть, я увел Женни в лес, где мы сделали большую прогулку. Пошли по аллее Эрмитажа до большого дуба, возле которого отдохнули; до этого мы заходили в Эрмитаж, часть которого продается. Вот местечко, какое нужно было бы мне! Парк, представляющий собой в сущности плодовый сад, очарователен; он еще полон старыми деревьями, снабжающими своими плодами всю округу. Эти узловатые, искалеченные годами стволы еще покрываются великолепными цветами и фруктами, среди разрушенных не временем, но руками человека построек. Всегда чувствуешь печаль от этого нечеловеческого зрелища, этой глупой ярости разрушения... В то же время я замечал, насколько произведения, обязанные своим возникновением последовательному уму, выношенные великой идеей долголетия и выполненные с необходимой тщательностью, сохраняют отпечаток силы даже в своих обломках, которые почти немыслимо уничтожить бесследно. Старинные корпорации, в особенности монашеские, считали себя вечными, ибо чувствуется, что они создавали на веки веков. То, что уцелело от старых стен, служит упреком безобразным пристройкам более позднего времени, прилепившимся к ним. В пропорциях этих остатков есть нечто гигантское в сравнении с тем, что ежедневно строится на наших глазах частными лицами.

Я думал в то же время, что до некоторой степени это верно и относительно произведений талантливого человека. В отношении скульптуры это неоспоримо, потому что наиболее неудачные реставрации позволяют все же ясно видеть то, что принадлежит оригиналу; но и в живописи,— как она ни хрупка и как она порой совершенно убийственно и записана неумелыми руками,— расположение, общий характер, какая-то неуловимая печать обнаруживает руку и замысел великого мастера.

Вечером получил письмо от Ризенера, который просит меня Припять его с Пьерре; также письмо от г-жи Форже; ее сын уехал путешествовать в сопровождении доктора, однако она беспокоится о его здоровье после полученных писем.

Суббота, 14 мая

Все утро много работал над извлечением сведений для исторической части статьи о Пуссене. Редко когда я отдаюсь этой работе с увлечением; чаще она меня страшно тяготит. Как бы то ни было, я упорствую и, надеюсь, доведу ее до конца. Это будет поводом еще задержаться здесь немного. Около трех часов сделал прогулку вдоль деревни, чтобы дойти до другого конца. Рассчитывал по дороге повидать мэра и купить сигар; мне удалось только последнее. Но по дороге меня ожидали разные встречи, вызвавшие во мне досаду, так-как они предсказывают конец покою, которым я наслаждаюсь. Вся семья Барбье пожалует завтра и останется на два дня, а также, может быть, г-жа Вийо! О небо, сжалься надо мной!

Дорога в лес, которой я пользовался, когда жил здесь, впервые показалась мне прелестной, особенно аллея, идущая к антен-скому дубу. Вырубки, которые здесь сделаны и, к несчастью, будут еще продолжаться, совершенно меняют вид этой части леса.

Вечером спустился к речке и сделал прогулку вдоль берега в сторону моста. Я был очарован обилием и спокойствием этой воды: никогда она не казалась мне такой живописной. На закате ее краски были точь-в-точь как у Зиема... Затем несколько раз еще прошелся по саду при легком лунном освещении, сливавшемся со светом гаснущего дня.

Во время этой одинокой прогулки испытал несколько счастливых минут. Грустные чувства, вызываемые в нас природой, показались мне здесь, на берегу реки, больше чем когда-нибудь необходимой частью нашего существования. Это трудно определимое чувство, которое каждый человек, может быть, считает присущим только ему, находит отклик во всех чувствительных существах. Современные писатели грешны лишь тем, что отводят этому слишком много места в своих сочинениях; северные поэты, и особенно англичане, являются родоначальниками этой поэзии. Все их влечет к мечтательности: и более замкну-тая жизнь, и более суровая по виду природа.

Барбье с женой приходили для разных работ по дому. Нехороший день!

Около десяти часов прогулка по лесу, затянувшаяся под влиянием неприятных мыслей. Вернулся домой, где все было в беспорядке из-за работ этого доброго малого. Я превратился в стекольщика и закончил промазку стекла. Все же у меня было несколько приятных минут за чтением в Ревю британик приключений арабской женщины, освобожденной из невольничьего каравана негров.

Я начал также и дочитал во время обеда в мастерской статью о Карле V в монастыре; меня живо занимает все интересное, что случается встретить в книгах. Великие люди, взятые как они есть, без прикрас, и изученные с лупой в руках, если и не являются всегда воплощением благороднейших сторон человеческой природы, то по крайней мере слабостями своими могут служить утешением тем, кто недоволен собой в силу излишней скромности или чрезмерной жажды совершенства. Этот великий император был страшный лакомка и все время ощущал неудобство этого порока, но был не в силах побороть, его, и этому не помогало ни чувство собственного достоинства, ни слабость желудка. Подагра, обычное наказание всех обжор, — и та не могла наложить узду на его чувственность.

Я с удовольствием увидал, читая статью, что это был великий человек, одаренный большой энергией и многими привлекательными чертами, но история в целом оценивает его иначе; обычно его изображают человеком холодным и коварным. Историки, или, скорее, воображение общества, которое все преувеличивает и всюду ищет резких контрастов, делает его полной противоположностью Франциску I, который нам представляется не иначе, как в образе нашего веселого соотечественника, отважного и весьма легкомысленного. Карл V, как и всякий другой, имел свои слабости; он также был очень храбр и очень снисходителен ко всем окружающим. Горе, которое он испытал, потеряв свою последнюю жену, сильно способствовало решению, положившему конец его роли на исторической сцене.

Вечером этого же дня вышел после обеда на прогулку. Согретый обедом и чтением, я взбирался по маленьким тропинкам к холму, еще совершенно мокрому от дождя. Почувствовал недомогание, которое кончилось только с возвращением домой, где я еще целый час слонялся без дела, прежде чем улечься спать.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25


Кораблекрушение Дон Жуана

Эжен Делакруа. Зеленая дверь.

Поэзия: Орфей.






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Эжен Делакруа. Сайт художника.